Romeuč

texts/dteroganian

Это мой пятый текст - а значит я уже месяц занимаюсь тем, что знакомлю вас с тем искусством, которое мне самому интересно, и котороя я люблю. По случаю первого, хотя и скромного юбилея, позволю себе немного расслабиться. А именно отвлечься от обозрения работ “монстров” последних десятилетий и рассказать об очень простой и незамысловатой выставке, которая, насколько я успел понять, идет в настоящий момент. Расслабиться потому, что объяснять тут особо и нечего, настолько она проста и элегантна. Некий Давид Тер-Оганьян, сын известного художника Авдея Тер-Оганьяна, пошел в книжный магазин и купил себе набор детской глянцевой цветной бумаги. А придя домой, положил листы бумаги под настольную лампу, чтобы на поверхности бумаги появился блик, и сфотографировал их на дешевую цифровую мыльницу. Правда красиво?
Мне лично нравится. А кто опять будет говорить, что это не искусство, — я вас отошлю к супрематическим работам Каземира Малевича. Они то, надеюсь, сомнений не вызывают? Можно сказать, что работы Давида продолжают славные традиции русского авангарда 20х годов (а традиции и правда славные, поскольку в это время русское искусство, и прежде всего, конечно, Кандинский и Шагал, были законодателями мировой моды, чего никогда, ни до, ни после не было).
И можно долго говорить о работе Давида в терминах языка абстрактной живописи: говорить об экспериментах с цветом как таковым и цветовосприятием, о взаимодействии объекта и плоскости, о “вырастании” объекта из плоскости. Но, надо понимать, что язык этот адекватен предмету описания (это, наверное, всегда так). А значит, логики и привычного нам смысла в нем ровно столько же, сколько и в самих картинах. И поскольку уж я решил немного расслабиться, то я не буду пытаться этого делать. Да и зачем, если можно просто насладиться красотой, минимализмом и выразительностью работы Давида? Мне вот лично всегда безумно нравилось сочетание голубого цвета с темно-коричневым — а он взял и повесил их рядом. Напоследок позволю себе небольшой анонс. Следующий текст, а может быть и несколько текстов, будут посвящены Андрею Монастырскому — еще одному столпу московского концептуализма. Чтобы рассказать о его творчестве мне придется отойти от заявленного, и ставшего для меня уже привычным, принципа “один текст — одна работа” и начать с чрезвычайного странного объекта, который, на первый взгляд, искусством и не является, — словаря терминов московской концептуальной школы под редакций Монастырского. Мне кажется, что лучшего объекта для демонстрации такой сущности, как язык искусства, найти сложно. Самое интересное, что такой искусственный язык сам становится искусством, потчас более сильным, чем то, что с его помощью описывается. Но об этом в следующий раз.


Copyright 2009-2017 Roman Gushchin (Romeuč)