Romeuč

texts/pivovarov

В современном искусстве, а под ним, повторюсь, я буду понимать искусство второй половины XX века, живопись не только утрачивает главенствующее положение, но и становится преимущественно декоративной, переставая служить тому, что называется “большим искусством”. Основное место в визуальном искусстве занимают перформанс, инсталляция, видеоарт. Это в мире. А в России, а точнее в СССР, где все неофициальное искусство было подпольным, и круг зрителей произведений любого художника сводился к кругу друзей и знакомых, кроме всех прочих процветал и альбомный жанр. И Кабаков, и Пивоваров, о котором пойдет речь сегодня, являясь самыми известными за границей художниками “старшего поколения” московского концептуализма, много работали в этом жанре. Я попробую рассказать о живописной серии с неприхотливым названием “Натюрморты”, написанной в 2001 году. Серия была выставлена в ЦДХ в 2004 году как группа картин, хотя изначально создавалась для использования в альбомном контексте. Группа очень простых натюрмортов, составленных из предметов быта советского времени (самых простых и немного, как бы это сказать, “рекламных” - пачка беломора, граненый стакан и т.д.). Все одинакового небольшого размера, тщательно и в реалистичной манере приписаны, может даже, с небольшой претензией на “голландскость”. Формальная композиция тоже совпадает - три плоскости: фон, стол, боковина столешницы. Вид строго спреди. Количество предметов везде небольшое, расположены они преимущественно по одной линии, параллельной линии стола. Но реально работающая композиция гораздо сложнее. Выверенные контрасты и цветовые системы, взаимодействие пустых поверхностей и предметов образуют действительно интересные и живые схемы. Но надо понимать, что есть нечто, что радикально отличает натюрморты Пивоварова от тех, пусть даже и неплохих натюрмортов, которые в огромном количестве рисуют студенты художественных вузов. Позволю себе лирическое отступление: мой учитель в художественной школе рассказывал, что был в свое время учеником ученика известного художника (видимо, эпохи “Бубнового валета”). Так вот, говорил он, это можно определить по вашим учебным работам. Это я к тому, что стиль — штука очень устойчивая. Ученика советской академической школы можно в подавляющем числе случаев узнать по одной работе. Но не Пивоварова. Его работы другие, и, если хотите, его реализм скорее ближе к реализму маллых голландцев, чем к социалистическому реализму. А еще больше по технике и по живописному стилю они напоминают некоторые из поздних работ Сальвадора Дали. Кстати, и многие предметы очень похожи: рыба, хлеб, бумага. Существенное отличие лежит и в области идей. У Пивоварова каждый предмет обретает собственное мифологическое измерение. И дело не в простой символике, а в том, что взгляд на них падает как бы извне того пространства, в котором находятся сами предметы. Иными словами, предметы “вытащены” из контекста совестской реальности в общемировой культурный контекст. Вследствии этого они возвращают себе утраченный смысл. Если проводить литературную параллель, то мне это напоминает творчество Венедикта Ерофеева. Их достоинство не в бегстве от советской реальности, а в способности взглянуть на нее как бы со стороны. У обоих это ведет к определенной сакрализации и мифологизации. И килька на натюрморте Пивоварова становится подобной рыбе — ранне-христианскому символу — на картине Дали. Простая еда становится связанной с самой жизнью, а кусок хлеба на граненом стакане говорит скорее о причастии, чем о быте советского алкоголика. Впрочем, не исключая и последнего. Судя по написанным мемуарам, Пивоваров склонен к образу маленького человека, может даже к некоторому сюсюкунию, что, впрочем, отчасти понятно, если учесть что он лет 20 занимался иллюстрированием детских книг. Притом делал это классно, и в отличие от того же Кабакова делал это с удовольствием. А вот его картинам это совершенно несвойственно. И то, что я пытался объяснить про его натюрморты — это и есть их общекультурный контекст.


Copyright 2009-2017 Roman Gushchin (Romeuč)